Молодой доктор наук Дарья Лавыгина: люди видят красивый закат, а я – рассеивание света в атмосфере

 (30)
Иллюстративное фото
Иллюстративное фотоRia Novosti / Scanpix

Пожалуй, большинство гимназистов задаются вопросами: “Кем мне быть? И как мне пригодятся полученные знания в будущей жизни?” В этом нам помогла разобраться Дарья Лавыгина, которая сама прошла этот путь. В 2013 году Дарья в свои 24 года получила докторскую степень и стипендию Эстонского научного агентства.

Данный материал публикуется в рамках сотрудничества Delfi и Тартуского Центра развития социального капитала. Статья была подготовлена в рамках проекта “Наука Эстонии глазами учащихся: интервью с учеными”, осуществленного совместно со Школой наук ТУ.

Дарья рассказала нам о протеинкиназах (то есть о белках, убыстряющих реакции внутри организма), если эти белки чересчур активны, или их в клетке слишком много, то это может стать причиной многих заболеваний — раковых опухолей, диабета, нейродегенеративных заболеваний и т.д. Дарья разрабатывает вещества (ингибиторы), которые в будущем могли бы стать лекарствами от многих заболеваний.

В детстве хотела стать кассиром, а стала ученым

Кем вы мечтали стать в детстве?

Идей было много. Помню, в раннем детстве хотела быть кассиром (мне жутко нравились калькуляторы и счеты) и пианистом (у меня тетя долго работала аккомпаниатором). Потом уже в зависимости от книг, которые читала — в основном хотелось путешествовать (вдохновили Жюль Верн, Майн Рид), стать океанографом (увлекалась сериалом Жак-Ива Кусто).

Когда ходила на балет, хотелось быть танцовщицей — но, надо сказать, тут я шла вразрез с мнением мамы и бабушки, которые прочили мне скорее академическую карьеру и, в общем, оказались правы. В детстве увлекалась чтением, танцами. Очень любила животных, да и до сих пор люблю — как настоящих, так и игрушечных. После посещения музея игрушек в Тарту решила попробовать строить кораблики — и тут спасибо дедушке, который всегда выручал со стройматериалами: то пенопластовыми коробками, то какими-то металлическими деталями. Очень любила конструкторы, сейчас обожаю пазлы.

Увлекались ли вы наукой в детстве?

Честно говоря, не уверена, как можно в детстве вообще увлекаться наукой. Дети про эту область знают обычно разве что из фильмов и книг, но там все сильно романтизировано. Ну да, мне нравились научно-популярные фильмы, я любила смотреть картинки в энциклопедиях. Жаль, что тогда не было таких замечательных мероприятий и центров для детей и младшеклассников, как сейчас — центра Ahhaa, Научный театр — Teadusteater.

Протеинкиназы, или просто киназы…

Так как вы выбрали свою профессию?

Я знала, поступая в гимназию, что хочу в дальнейшем учиться в университете и изучать какую-то из “природных” наук — химию, биологию, генетику. Физику я побаивалась, медицина меня как-то отпугивала трупами, скальпелями и тем, что надо учить много несвязанных фактов. Это я теперь понимаю, что там есть своя логика и система, но тогда почему-то сложилось такое впечатление. В конечном счете, многое решило то, что я два года подряд побеждала на республиканской олимпиаде по химии, а во время подготовки к ней познакомилась с одним из будущих коллег по университетской лаборатории. Так что, когда я поступила на первый курс, я сразу пришла в ту лабораторию, где работаю до сих пор.

Расскажите о своей научной работе, о ваших достижениях, которые позволили стать доктором наук?

Личных достижений у меня, в общем-то, особо и нет. По крайней мере, настолько глобальных, чтобы уместить их в паре предложений — все мои “открытия” заключаются в довольно мелких деталях, укладывающихся в рамки идей, разработанных нашей научной группой. Дело в том, что современная наука обычно построена на умении работать в группе ученых, где все работают над одной-двумя идеями, но под разными углами и с помощью разных методов.

Докторант, как правило, должен этими методами овладеть — чем больше техник знаешь, тем лучше: докторанты сами нечасто предлагают новые идеи в проекте, это дело руководителей, а самый главный босс выбирает научную тему для всей группы и достает финансы для ее разработки. Если я чем-то выделялась из массы, то довольно быстрым мышлением и желанием побывать в других странах, других группах — мне было интересно, что там происходит. Поэтому я смогла привнести в лабораторию некоторые методы из других групп, это расширило наши возможности в виде объектов для изучения — скажем, мы стали больше работать с клетками и тканями, а не только растворами белков — а заодно смогла в какой-то мере исполнить детскую мечту о путешествиях.

Расскажите подробнее о той области исследований, которой вы занимаетесь.

Протеинкиназы, или, зачастую, просто киназы. Это энзимы (то есть белки, убыстряющие реакции внутри организма), которых у любого человека всего 538 типов. И вот если эти белки чересчур активны, или их в клетке слишком много, то это может стать причиной многих заболеваний — раковых опухолей, диабета, нейродегенеративных заболеваний и т.д. А мы разрабатываем вещества (ингибиторы), которые могут показать, насколько активны эти киназы, а заодно и убрать ненужную активность.

В идеале, конечно, эти ингибиторы могли бы стать лекарствами — но это слишком далекая цель, лекарство должно пройти столько этапов тестирования, что вряд ли наша лаборатория сможет выдержать конкуренцию с фармацевтическими фирмами. А вот в качестве диагностики наши вещества могут работать довольно хорошо — а именно, есть надежда, что наши ингибиторы смогут на очень ранней стадии заболевания обнаружить отклонения от нормальной активности киназ. Причем ведь известно, что рано обнаруженный рак гораздо лучше подвергается лечению.

Люди видят закат, а я — рассеивании света

Как связаны быт и научная деятельность в вашей жизни?

Можно сказать, что работа научного сотрудника такова, что ее нельзя оставить только в стенах лаборатории — мозг ведь не выключишь. Так что быт мне мешает, но заставляет немного развеяться, а то бы так и ходила в одних мыслях о работе.

Используете ли вы свои научные познания дома?

Тут надо ответить непереводимым на другие языки русским фразеологизмом “да нет, наверное”. Я иногда использую познания в рамках школьной химии — почистить чайник от накипи, очистить разлившийся на ковер воск от свечи. Научное мышление просто делает жизнь интереснее. Вот завариваю я чай из гибискуса и думаю: пигмент сначала синеватый, а потом кислота из гибискуса начинает переходить в чай и из-за низкого pH пигмент меняет цвет, потому что протонированная форма пигмента имеет спектр различный от спектра непротонированной формы, а потом наша сетчатка все это воспринимает и посылает сигнал мозг, ну и тут можно сделать долгую лекцию про нейромодуляторы.

А потом открываю компьютер, нахожу структуру пигмента гибискуса и думаю, как бы из этого сделать задачу для олимпиады по химии. С другой стороны, может, это лишает жизнь определенной доли романтики — люди смотрят на красивый закат, а я думаю о рассеивании света в атмосфере. Но ведь закатом любоваться это не мешает!

Как человек, знающий толк в химии, часто ли вы смотрите на состав различных бытовых средств?

Иногда смотрю, если у какой-то продукции очень вычурная реклама — становится интересно, что же там такого особенного намешали. Когда плохое настроение, ищу ошибки на этикетках — например, многие производители минеральной воды не любят писать заряд ионов, посмотришь, посмеешься, легче станет. А самое увлекательное — это искать ошибки в научно-фантастических фильмах и сериалах.

Ваша жизнь полна различных исследований, пригодились ли вам эти исследования в обыденной жизни?

Пригодились — это как-то очень материально, что ли. Я не занимаюсь бизнесом, поэтому не могу сказать, что мои идеи принесли мне реальные деньги то… Да, я недавно получила грант, но это — финансовая почва для дальнейших разработок. Моя работа позволяет мне чувствовать себя состоявшейся в смысле карьеры, а это один из компонентов обычного человеческого счастья, к которому мы все стремимся. Иногда мне недостает того, что пока нет еще нашего готового метода для диагностики, чтобы реально вернуть людям хоть часть из того кредита доверия, который дается обществом ученому, но мы правда очень стараемся!

“Пазл” будущего

Как вам удалось в столь юном возрасте достигнуть таких высоких результатов?

Как я и говорила: быстрое мышление, интерес к природе и к новым знаниям, а заодно довольно хорошая самодисциплина (спасибо маме и бабушке!), замечательные учителя и коллеги. И довольно большая доля везения. Или благодатно сложившаяся судьба — кто во что верит — чтобы все эти факторы соединились. И, скажем прямо, в стране побольше мои результаты не казались бы “высокими”, ведь там конкуренция намного больше, а у нас со смышлеными детишками хорошие педагоги нянчатся с ранних лет.

Каковы ваши дальнейшие планы в научной карьере?

Разработать все-таки метод диагностики. Чтобы ее достичь, нужно сделать еще много маленьких шажков — и чтобы они все удались, хоть и не с первой попытки, но постепенно. И хочется, чтобы “пазл” сложился — есть факты, которые мы знаем, есть гипотезы, есть идеи, но целостной картинки у меня пока нет. Будем работать.

Что вам хотелось бы еще сделать и в какой области?

Не знаю, насколько широко я тут могу отвечать — в смысле только науки или жизни вообще? Если о мечтах, то их мно-о-го! Поездить по Новой Зеландии и Мексике, научиться итальянскому языку. И тут надо бы действовать активнее, но пока нет времени, а может, это только отговорка… Еще — побывать на футбольном матче 1-й Бундеслиги в Германии или чемпионате Великобритании по снукеру — я человек жутко неспортивный, но зритель благодарный — покататься на вертолете, взять несколько уроков дайвинга на каком-нибудь коралловом рифе, погладить нос жирафа, завести мейн-куна… и так далее, и так далее. Ну и что там говорить, опубликовать научную статью в Nature или Science — а лучше и там, и там.

Справка

Дарья Лавыгина
• Родилась 31.05.1986, окончила Гимназию Хуго Треффнера
• В 2010 году окончила Тартуский университет
• В 24 года стала доктором наук
• Разработала вещества-ингибиторы, которые позволяю укротить ненормальную высокую активность протеинкиназов