Страшные воспоминания очевидцев: "каждый вечер в лесу расстреливали людей"

 (22)

Страшные воспоминания очевидцев: "каждый вечер в лесу расстреливали людей"
Foto: LETA

Сегодня великий день – День Победы! Прошло вот уже 67 лет с того самого дня, как закончилась Великая Отечественная война, ставшая частью самого крупного и страшного военного конфликта за всю историю человечества – Второй мировой войны. С каждым днем свидетелей тех событий становится всем меньше и меньше. Скоро об этом можно будет прочитать только в учебниках истории, а пока что наши дедушки и бабушки могут рассказать о том, как это было, какой выглядела война глазами простых людей. А было это действительно ужасно.

Своими воспоминаниями со мной поделились три женщины, которые сами не воевали, но видели весь тот кошмар, который творился вокруг них. Во время рассказа на их глазах выступали слезы, и каждая из них не раз повторяла: "Только бы больше не было войны..."

Феодосия, 89 лет:

"Мы тогда жили в Ленинградской области. Немцы наступали быстро. Эвакуировались, в основном, те, кто работал в госучреждениях, остальные остались на оккупированной территории. Помню, когда пришли немцы, нас выгнали из дома, как скотину, а в нашем доме поселился немецкий офицер. Жить пришлось в маленькой бане, а семья-то у нас была большая. Был страшный голод, работы не было, поэтому выживали, как могли. Хорошо еще свой огород был, без него бы пропали. Хорошо, что  моей бабушке удалось сохранить корову, которая жила вместе с нами, в предбаннике. Если бы не корова, то, наверное, все бы сгинули. А на чердаке той же бани еще и кур держали.

Читать еще

Поначалу мы жили более-менее спокойно, немцы нас не трогали. Был один такой немец мерзкий, который то и дело заглядывал к нам в баню и смеялся, что ели мы очень плохо, все что под руку попадалось мало-мальски съестное. Да и то, спокойно было только потому, что в нашей деревне как бы лагерь был, где немцы отдыхали.

В конце 1942 года пошли разговоры, что где-то есть партизаны. Тогда-то и появились те знаменитые карательные отряды, среди которых были и свои, особенно эстонцы. Если такой отряд приходил в деревню, то все дрожали от страха, потому что знали: сейчас кого-нибудь схватят, уведут и тот уже никогда не вернется, таких случаев было несколько. Так вот и мою маму с дедом арестовали, сказали: "Учительница, значит, коммунистка". Спасибо местным друзьям-эстонцам, которых тут жило немало, что замолвили словечко, да и отпустили мать с отцом, но на всякий случай они убежали в лес, где жили в землянке. Мы с бабушкой и другими родственниками остались в бане жить.

Один раз собственными глазами видела, как в деревню привели женщину, она тащила сани, в которых сидели двое детей. Всех троих безжалостно расстреляли на глазах у деревни.

Когда немцы стали отступать, то сожгли всю нашу деревню. Поджигали факелами, ходили от одного дома к другому. Большинство домов сгорело, в том числе и наш. Потом пришли советские солдаты. На них было страшно смотреть: голодные, холодные, не то что немцы в начале войны – откормленные хряки.

Надеюсь, что войны больше никогда не будет".

Елизавета, 92 года:

"Дело было в Ленинградской области. Когда началась война, мы сразу попали в оккупацию. Местные власти обещали эвакуировать. Когда и мы собрали свои пожитки, то выяснилось, что начальство уже все уехало.

Пришли немцы. Нас, к счастью, из дома не выгнали, но потеснили. Две наши комнаты заселили немецкие офицеры, нам пришлось ютиться в оставшихся двух комнатах. У солдат было много еды, даже шоколад и конфеты, то-то и были такие мордастые, откормленные.

У меня была тогда совсем маленькая дочка, так она кричала сильно (как и многие младенцы). Я уж думала, что жившие с нами немцы зарежут ее, так нет, добрые соседи попались, даже шоколадом угощали, чтобы дочь моя меньше плакала. Поначалу боялись всего, потом попривыкли.

Однажды к нам пришла какая-то немецкая женщина и сказала, что нужны работники в столовую. Моя мама работать не пошла, а послала меня. Платили в столовой едой, то есть тем, что оставалось к вечеру: не густо, но прожить можно было. Позже маму заставили стирать на дому грязное белье солдат. Так те по-страшному издевались: специально гадили в кальсоны, оставляя целые "колбасины", чтобы стирать было "веселей".

Еды все равно было очень мало. Помню один раз по осени пошли мы с мамой на поле собирать картошку. Поле было уже убрано, но мы надеялись хоть чуть-чуть собрать. За два часа в мерзлой земле мы набрали ведро картошки. А тут немцы по полю шли. Они отобрали у нас картошку, пересыпав ее в свой мешок, потом пнули ногой наше ведро, дико расхохотавшись. Мы остались плакать на поле.

Когда были сильные бомбежки, то мы прятались в лесу. Один раз бежали втроем по полю: я с дочкой и мама. Это был ужас: бомбы падали в нескольких десятках метров от нас. Как заслышим бомбы, клали младенца на траву, а сами сверху ложились, чтоб дочь мою не убило. Тогда не думали, что если сами умрем, то младенец тоже погибнет. А дочь моя сильная оказалась, выжила, несмотря ни на что.

В нашей деревне особых зверств не было. Многие дома были сожжены, наш не тронули. У меня отец был эстонец, поэтому, когда немцы отступать начали, нас увезли в Эстонию, поэтому наступления русских мы не застали. Многие зарывали личные ценные вещи в землю, в надежде когда-нибудь вернуться домой. Но мы так и не вернулись, до сих пор живем в Эстонии. Только б не было больше войны".

Екатерина, 76 года:

"Родилась я в Эстонии. Жили близ Лавров. До Латвийской границы было три километра. В нашем районе жило много латышей, эстонцев и русских.

Летом 1941 года сидели дома за столом, обедали. И вдруг, смотрим: под окном солдаты бегут, прыгают - то были немцы. Ничего не поняли. И все, вдруг тишина настала. Вскоре в деревне объявили, что началась война.

У нас страшного голода не было. В военное время надо было работать, как и обычно.

В нашей деревне никого не насиловали и не избивали. Знаю, что в Латвии были случаи, когда в больницах издевались: у одной бабы был аппендицит, так ей специально матку вырезали, чтобы детей не имела. Немцы относились к нам хорошо. Общались через переводчиков или языком жестов. Когда общее горе, то общий язык быстро найдешь. Другой раз немцы конфеты давали. Потом, правда, стали говорить, что нельзя брать конфеты и еду, потому что могли отравить. Но у нас в деревне этого не было.

Помню, как строили железную дорогу из Пскова в Алуксне, чтобы пленных перегонять. Стройка шла день и ночь, работали там советские пленные, все делалось вручную. Пленные шли тучами, среди них и дети были. Когда немцы их гнали, нельзя было ничего давать. Молодые девушки не могли подходить к немецким солдатам, потому что те могли их изнасиловать. А бабки умудрялись подбросить пленным то хлеб, то картошину или морковину. Ужас, как их гнали, порой собаками терзали. Когда немцы отступали, то сами же и разрушили эту дорогу какой-то машиной.

Каждый вечер в Балтиновом лесу расстреливали людей. На душе холодно становилось от тех звуков. Когда как, в один день сотнями расстреливали, другой раз поменьше. Иногда стрельба на рассвете была.

У нас сад был, где было сделано 22 окопа. Когда немцы отступали, то был такой ливень, что все окопы залило водой. В саду росли вишни и яблоки. В 1940 году все яблони замерзли, тот год был очень холодный. А немцы любили вишни, поэтому рубили деревья, чтобы полакомиться ягодами. На деревья не лазили, потому что могли пристрелить партизаны из леса. Там  же в саду летом немцы раздевались догола и загорали, тогда я впервые увидела голого мужика.

Страшно было во время бомбежки. Бомбы летели, как игрушки, а потом взрывались с ужасающим грохотом. Помню, когда Лавры бомбили, так я говорила маме: "Смотри, птички летят". Самолеты летали по три. Сначала летят в одну сторону, потом разворачивались, и начиналась бомбежка. Когда русские пришли, то нас заставляли подвозить снаряды, так убило одну нашу лошадь – снаряд прямо в нее попал.

В 1941 году родилась моя сестра. 23 ноября 1942 года немцы забрали отца. Помню, как я и мать очень кричали. 6 мая 1945 года (за два дня до победы) из Таллинна пришла бумага, что отец погиб. Из нашей деревни забрали всех мужчин, не вернулись только трое, среди них и мой отец.

Кто-то в деревне нажаловался, что я якобы еврейка. Тогда собрали нас всех, меня вывели, привели в дом и прижгли металл на коже, то есть сделали метку. А местные немцы (наши соседи) написали прошение, чтоб отпустили меня. Солдаты и отпустили. Большое спасибо добрым людям.

В 1943 немцы стали отступать, так нас выгнали из дома, мы убежали в лес. С собой разрешили взять домашних животных. Мы взяли лошадей, коров. Нас в лесу три семьи ночевало. Коровы жили в лесу вместе с нами. Немцы любили молоко, поэтому мы давали им молоко, а они нам еду со своего стола: картошку, мясо, супы, каши.

Обмен происходил так: встречались у нашего дома и мы должны были попробовать молоко, а немцы – еду, чтобы убедиться, что ни то, ни другое не отравлено. Тогда ведь сильно все травили, даже колодцы с водой. Одна женщина как-то попросила одолжить мою маленькую собаку, а я не дала. Она угостила собаку какой-то конфетой, так та сразу умерла.

По лесам бегали партизаны. В лесу мы жили около двух месяцев. Немцы ходили, проверяли, нет ли среди нас партизан. Если находили партизан, то либо убивали всех на месте, либо в плен отправляли. С нами жили еще два немца, сдавшихся в плен русским, нас не трогали, относились хорошо.

Когда немцы отступали, то сжигали деревни. Нашу почему-то не тронули, а рядом были Шумки, так ту дотла спалили.

Недалеко от нас находился приток Великой реки - Лидва. Один раз ночью, когда русские уже наступали, мы с мамой тянули два мешка муки. Положили муку в МОЧИЛО (небольшие искусственные водоемы) и мука не портилась в воде. Только сверху мука пропитывалась водой и покрывалась коркой, а внутри оставалась хорошая мука.

Когда русские начали наступление, то нас на две недели выгнали из дома, а потом разрешили вернуться. Когда немцы отступили, и вернулась советская власть, то у нас было спокойно до окончания войны. После войны наш дом остался нам.

Когда в наших местах военные действия закончились, мы несколько месяцев подряд закапывали в землю тела солдат. Повсюду валялись фрагменты тел. Очень жутко было.

Когда солдаты ушли, то оставили много снарядов и оружия. Мы несколько лет играли с ними и взрывали. Один раз нашли авиабомбу: обложили хворостом, подожгли и убежали. Взрыв был такой, что за два километра можно было почувствовать взрывную волну. Другой раз баба с мужиком нашли гранату-"толкушку" и давай ею картошку в пюре мять. Бабе обе руки оторвало, но жива осталась. Много людей подорвалось на минах, гранатах после войны. Всю соседскую семью убило одним взрывом. До сих пор помню, как ходили собирать части их тел, что-то вороны успели унести.

Не приведи Господь такому еще повториться".

С днем великой победы всех, кто ее пережил, кто помнит, кто верит в мир! С ПРАЗДНИКОМ!

Оставить комментарий
либо комментировать анонимно
Публикуя комментарий, вы соглашаетесь с правилами
Транслит
Читать комментарии Читать комментарии

Я-ЖУРНАЛИСТ ТОП

Последние новости